«А завтра мы уходим в море прямо…»

Главный редактор "Нашей жизни" поведала об отце-фронтовике


- Пап, а за что у тебя медали? – в детстве спрашивала я, перебирая наградные планки на отцовском пиджаке. – Ты с фашистами воевал?

– С Японией. Я тогда на корабле служил.

– А вот эта медаль за что?

– За остров Шикотан. Наш он теперь. Отбили мы его.

– А покажи на карте!

И мы водили пальцами по большой политической карте мира, где маленькими пятнышками розовели среди Тихого океана Курильские острова.

Что знала я о папиной войне? Совсем немного. Расспрашивала, конечно, а страшно ли было, а приходилось ли ему встречаться с японскими солдатами-смертниками, прикованными цепями. Но отец как-то уходил от таких разговоров – что расскажешь ребенку? Однажды, правда, вспомнил, как, высадившись на берег одного из островов, был удивлен, насколько продвинулись японцы в техническом прогрессе:

– Крепко они, доча, вперед ушли. Заводы у них, значит, подземные были устроены. Снаружи – гора-горой, ничего не заметно. А внутри – производство: где транзисторы делали, где что… Бросили все, конечно. Может, уничтожить не успели. Да что говорить, давай я тебе лучше песню спою.

– Военную?

– Морскую, тех времен:

Виднеются в тумане огоньки,

А завтра мы уходим в море прямо.

Поговорим за берега твои, эх, вы!

Родимая моя Одесса-мама…

… Здесь мне знакомо каждое окно,

Здесь девушки хорошие такие.

Но больше мне не пить твое вино, эх, вы!

И клёшем не утюжить мостовые.

Таких песен, как у папы, я не слышала нигде. А потому запоминала сразу – до того они были интересные. А еще, узнав, что он был связистом, просила научить меня азбуке Морзе. И мы отстукивали друг другу через стенку сигналы SOS. Для меня это была игра, а для папы? Что вспоминал он? Теперь не спросить…

Узнала уже, когда выросла, что отец мой, Алексей Иванович Хлебунов, был кадровым морским офицером, капитаном-лейтенантом Тихоокеанского флота. Участвовал в войне с Японией, служил долгих двенадцать лет. Потом решил выбрать сухопутную специальность, поступил в Московский университет. Но, видно, кочевая судьба не отпускала: стал геологом, помотался по стране от Якутии до Коми.

Но как он попал во флот? Об этом несколько лет назад рассказала его сестра, Елизавета Ивановна:

– Как война началась, Леше еще год оставалось в школе учиться. Но не закончил он ее тогда. Сговорились они, одноклассники, сбежать в военно-морское училище. Леша все боялся, что не возьмут, потому что у него глаза  разные были: один карий, другой серый. Вот о чем думал, ты понимаешь, но ведь молоденький совсем был. А получилось так, что из семи человек приняли в училище только двоих: папу твоего и друга его. Отучили их – и на войну. Ну а потом – ты уж знаешь все.

…Он рано ушел, так и не узнав, что спустя годы у него появятся внучки и внук, похожий на деда и лицом, и характером. Что буду я с сыном, как когда-то с отцом, сидеть у карты и искать на ней тот самый остров Шикотан. Сын станет расспрашивать меня о дедушке, а потом нарисует корабль и матроса-связиста с флажками в руках. И выйдет на «Бессмертный полк» с портретом молодого моряка в бескозырке, сдвинутой на бок. А вечером перед сном попросит меня: «Мама, а споем ту дедушкину, про Одессу». И мы с ним тихо затянем: «Виднеются в тумане огоньки…». Мы помним.

Анастасия ОДИНЦОВА.

 


Комментарии (0)


Добавить комментарий





Разрешённые теги: <b><i><br>Добавить новый комментарий:


Тэги