Сестричка, я жить хочу!

О фронтовой медсестре Полине Степановне Никуличевой


Моя мама, Полина Степановна Никуличева, всегда с гордостью носила имя фронтовички. Она считала себя счастливым человеком, потому что имела прямое отношение к Победе 45-го года. К нашей Великой Победе.

О том, что была война, я узнала лет в пять. Почему-то именно в нашем большом новом доме в белорусской деревне Липки, что под Плещеницами, каждый вечер собирались люди и вели рассказы о том, что пришлось пережить в то страшное военное лихолетье. Конечно, я мало что понимала тогда из их длившихся чуть ли не до полуночи разговоров. Но заметила, что чаще других звучало слово война, и поняла, что за ним стоит что-то недоброе, страшное. Что там убивали людей.

Но вот мы моемся в просторной бане наших добрых соседей-стариков Федюковичей и мама просит: «Доченька, потри-ка мне спинку». Я старательно исполняю мамину просьбу и делаю открытие: «Мама, я таких красивых родинок, как у тебя, еще не видела». Мама смеется: «Это меня война так пометила». Я в ужасе: «И ты была на этой войне?! Тебя же могли убить…».

Ей едва исполнилось 18, успела окончить первый курс медучилища в Сыктывкаре, как летом 1941-го была призвана на фронт.

Городская пристань полна народу. Гудит, как разворошенный улей. Люди прощаются. Многие – навсегда. Здесь и тихие рыдания, и беспомощные вопли: «Не пущу, не отдам!». Объятья, которых, кажется, не разорвать. И слезы, слезы! Море слез.

Звучит команда грузиться. Пристань всколыхнулась новой волной человеческой боли и слез. Наконец пароход, дав несколько прощальных гудков, отчалил. Сыктывкар скрылся из вида. Они плыли навстречу войне.

Карельский фронт. Здесь мама приняла свое боевое крещение. Того молоденького солдатика, которого первым в своей фронтовой жизни вынесла на себе с поля боя, запомнила на всю жизнь. Ранен был в грудь и тихо стонал: «Сестричка, я жить хочу». «Тащу его, а слезы к горлу подступают. Успокаиваю его, мол, будешь, будешь жить, и чувствую: от переживаний силы теряю. Потом научилась приказывать себе: никаких слез, полная сосредоточенность, все силы на то, чтобы вынести бойца. И каждой пуле перестали кланяться, в землю зарываться. Когда речь идет о жизни и смерти того, кому ты должна помочь, о себе забываешь», - рассказывала она.

Земным адом и поистине огненным испытанием на прочность стало для мамы сражение на Курской дуге. «Если есть ад, мы побывали в нем здесь. Без передышки бомбили немецкие самолеты. День был похож на ночь. Казалось, земля в страхе вздыбилась и устремилась в небо. А нам нельзя поддаваться страху, панике, иначе не выполним того, что должны. И мы, черные от грязи и копоти, ползем от воронки к воронке, от окопа к окопу в поиске раненых. Когда бомбы ложились рядом, мы падали навзничь и закрывали головы руками. Видели: раненные в голову выживают реже остальных», - вспоминала мама.

На Курской дуге их армейский передвижной полевой госпиталь был переполнен до отказа. Хирурги едва на ногах держались от усталости, но продолжали оперировать раненых. Сколько жизней спасли руки этих сильных людей, настоящих людей, врачей, медсестер, санитаров. Кто теперь это сосчитает?

Затем был 2-ой Белорусский фронт. И на всю жизнь запомнившаяся переправа через Днепр. Сколько наших погибло на этой переправе под бомбежкой. Маму, не умеющую плавать, взрывной волной сбросило в Днепр: «Вода вокруг кипела и бурлила от сыплющихся осколков. Я уже прощалась с жизнью, когда меня заметили и пришли на помощь».

Но были в этом земном аду и такие события, светлую память о которых мама пронесла через всю жизнь. Прежде всего это незабываемая встреча с командующим фронтом – Рокоссовским – в Польше. «В один из дней в помещичью усадьбу, где размещался госпиталь, зарулила кавалькада машин: мы ахнули в изумленьи, когда увидели, какие высокие гости к нам приехали. Наш командующий особо среди них выделялся: высокий, статный. И, конечно, Черняховский – смуглый, кучерявый. Мы, медсестры, обслуживали за обедом наших гостей. Командующий обратился к нам: «Ну что, девчонки, устали от войны? Ничего, скоро, скоро к Берлину подойдем».

Сбылись, сбылись его слова. День Победы мама встретила - в Берлине!!! В ту незабываемую ночь ей выпало дежурить в госпитале. В два часа ночи ей сообщили: «Война окончена. Утром объявите раненым».

Утра она ждать не стала. Разве можно было ТАКОЕ сдержать в себе, когда оно рвалось наружу криком радости, слезами счастья. Распахивая двери палат, она побежала по госпиталю долгожданной вестницей: «Победа! Победа!».

Когда размышляю о том, что пережили мама и миллионы наших людей в той страшной войне, я понимаю, что это были люди такой невероятной силы духа, мужества, стойкости. И задаюсь вопросом: откуда в них все это? Ведь они были обычные люди из плоти и крови. Такие же, как мы. Но смогли бы мы повторить их подвиг?

И еще. Мне больно и горько от того, что многие из нас перестают дорожить этой Победой. Что в сердцах, памяти многих обесценено то, что сделали эти люди. Мы перестаем жить честно, чисто, достойно их памяти. Самое страшное – мы не любим земли, на которой живем. И потому позволяем себе сквернить ее плевками и прочей грязью. А они, умирая за нее, мечтали, что мы сделаем ее прекрасной.

Валентина ЗАВАТСКАЯ.

 


Комментарии (0)


Добавить комментарий





Разрешённые теги: <b><i><br>Добавить новый комментарий:


Тэги