Война кончилась! Кончилась война!

Анна Демина - о тяготах ее семьи во время войны, о безвинно пострадавшем отце, о том, как выстаивали в очереди за хлебом и родительском подвиге своей мамы


Осталось совсем немного ковавших Победу воинов и тружеников тыла. Все меньше становится и тех, кто пережил голодные, безрадостные годы в раннем и юном возрасте. Им, живым и ушедшим, посвящаем эти отрывки из воспоминаний ребенка войны, постоянного внештатного автора районки Анны Михайловны Дёминой.…Ученическая тетрадка, исписанная мелким убористым почерком. Рассказ о жизни, о семье, которой довелось пережить столько всего… Читаешь – и перед глазами встает картина за картиной. Вот дом родителей Анны Михайловны, Михаила Ивановича Марии Андриановны Игнатовых – светлый, просторный. Позади – Первая мировая, Гражданская, и кажется, что беды остались в прошлом. Большое хозяйство, большая семья, и все им по плечу… Но вот по ложному обвинению Михаил Иванович оказывается под следствием, и Игнатовы покидают родной зеленецкий дом. Доброе имя отцу удалось вернуть, а в Зеленец вернуться было не суждено. Лес стал и работой, и судьбой Михаила Ивановича, а сам глава семьи, как и его супруга, – защитой и опорой всем своим детям.

Глубокая благодарность родителям пронизывает воспоминания Анны Михайловны:

«Отец, высокий, широкоплечий, голубоглазый, был похож на лесного великана – всю жизнь посвятил лесу. … Он устроился (после освобождения – прим ред.) завхозом в подсобное хозяйство «Пичипашня», но проработал там недолго. Его звали лес, земля, и он стал работать лесником  в Сыктывдинском лесхозе… Вскоре отца перевели в Выльгорт, дали ему повышение по работе – начальником сыктывдинского лесхозотдела….

Помню довоенную елку в Сыктывдинском леспромхозе. Папе дали один билет, и он подарил его мне как самой стеснительной и послушной. Там было много детей, в зале стоял медный двухведерный самовар, и все за большим столом пили чай, а потом вокруг елки пели песни хороводом. Потом выдали нам всем самодельные кульки с подарками, там было много сладостей, а на самом верху лежало большое красное яблоко, которое я видела впервые. Пожалуй, это был самый счастливый день моего детства... Когда я закончила третий класс, началась война.

«Время было такое…»

22 июня 1941 года было очень светлое, солнечное утро, брат Володя пошел за хлебом, пришел ни с чем, но принес страшную весть… Принес голод, так как сразу прекратили продавать хлеб… Говорят, что беда не приходит одна, это сущая правда - урожай картошки в тот год был очень плохой, и наша корова стала сильно болеть, пришлось ее зарезать, так мы в это страшное время лишились кормилицы. Когда разделали нашу коровушку, в ее внутренностях нашли три больших гвоздя. Это, видимо, кто-то дал ей с хлебом – жестоких людей во все времена хватало…. 

В тот же 1941 год папу вызвал директор Сыктывдинского леспромхоза Александр Иванович Горин и предложил переехать работать лесником. Сказал, не обижайся, что я тебя понижаю в должности, но с такой оравой вы в городе не выживете (даже по тем временам у нас была многодетная семья)…

Зимой 1942 года наша семья переехала в Джепт, а мы с сестрой Ниной остались в Выльгорте  - мне надо было учиться. Помню, холодным январским днем после уроков я стояла в очереди за хлебом. Мне было положено 200 граммов в день, Нине - 400. Она работала в сберкассе контролером (позже назначили ее ревизором, и она всю войну обходила деревни юга Коми, где открывались сберкассы). Получила я на двоих 600 граммов хлеба, но если бы это был нормальный хлеб! Он был похож на пластилин, липкий, черный и тяжелый, как свинец. Пока я шла домой, потихоньку щипала его и отправляла в рот, в итоге пока дошла, его не стало. А Нине сказала, что магазин закрыт. Она, конечно, поняла и сказала, что не надо обманывать. Не ругала меня, только плакала… (Сколько раз я у нее просила прощения за этот поступок, она в слезах говорила, что сразу меня простила, и не надо трогать эту тему – время было такое…)

А вечером того же дня из Джепта, за сто километров, пришла наша мамочка… На санках привезла нам сухую лосятину, картофельные шарики, соленые грибы, ягоды. Шла она к нам три дня, первый день – до Ыба, второй – до Лозыма, и только на третий день дошла до нас… Переночевала, а утром, взяв топорик, пошла к началу Выльгорта, нарубила хвороста… Пришли с сестрой домой, а там и сытно, и тепло…

Разве это не геройство матери, разве это когда-нибудь забудется?! Мне уже 87 лет, но я про это помню до сих пор.

 

«Хоть реви…»

Зимой 1942 года в наши края начали возить на лошадях семьи немцев. Сначала мы смотрели на них не очень приветливо, а потом дети все же подружились. Немецкие учились говорить по-коми, а коми – по-немецки. Они приехали, по нашим меркам, очень богатые, особенно нравились нашим хозяйкам их эмалированные кастрюли (у нас тогда была посуда Нювчимского чугунолитейного завода). Затем  приехали военнопленные – «власовцы». На новом месте они создавали семьи. Работали все.

Никогда не забуду: на зимние каникулы 1943 года я собралась домой в Джепт. От Выльгорта около 100 километров, мне 13-й год. Иду голодная, хоть реви, а идти три дня… Что делать? Теперь, конечно, очень трудно и стыдно, а тогда от отчаяния было все равно – я решила просить милостыню…

Летом нас с сестрой Гелей отправили сторожить Верх-Важью, что в 20 километрах от Джепта. Там никто не жил. Зимой велись лесозаготовки, а летом надо было сторожить склад со спецодеждой. И вот мы вдвоем около месяца жили одни в этом поселке. Ловили рыбу, собирали грибы… Однажды Геля поймала руками большого глухаря, и мы с этой добычей пошли домой…

Осенью 1944 года меня папа устроил жить у одних знакомых в Ибе, учиться стала в 6-м классе. Там жила одна хорошая женщина со своим молодым сыном. Женщину звали Александра Константиновна. Она принимала ямщиков, которые везли в город мясо, масло - налоговые поставки государству. У нее они ночевали и за ночевку оставляли овес, у них его было мешками для лошадей. Александра Констнтиновна сушила овес на печке, молола не жернове (они были в каждом доме). Первый раз получалась крупа, во второй раз – мука. Вот из этой муки она варила кашу, ой как много помогла нам в эту голодную зиму! ..  

Первый белый хлеб

Навсегда запомнила такой случай. Мне предстоял долгий путь из Джепта в Выльгорт. На одном мосту мне преградил дорогу парень со словами: «Давай хлеб, а то будешь плавать под этим мостом!». У меня в котомке лежали 400 граммов – двухдневная норма по моей карточке. Я сняла вещмешок и отдала ему… А потом не знала, что мне делать – еще два дня идти до Выльгорта, а у меня ни куска хлеба…

Не забуду никогда 9 мая 1945 года. Это был Степанов день. Утром постучала в окно бригадир колхоза, радостно кричала: «Девочки, просыпайтесь быстрее и идите в клуб, а не в школу! Победа! Победа! Война кончилась! Кончилась война!»…Когда мы все прибежали в клуб, там уже собралось много народу. На стене на красном полотне большими буквами написаны слова: «Слава Генералиссимуму Иосифу Виссарионовичу Сталину!». Были руководители и представители района, был концерт. Все пели, радовались и обнимали друг друга.

Помню очень хорошо и первый белый хлеб. Это было весной 1946 года. Я шла в Джепт на весенние каникулы и встретила свою сестру Тамару. Она очень радостная, за спиной вещмешок, снимает его и дает мне необыкновенно белую булочку. Я впервые в жизни вижу такую булочку, а она говорит: «Иди быстрее домой, мама там много пекла…»

Записала Юлия ЧУПРОВА.                                                                                                                                                                                                                                                                             


Комментарии (0)


Добавить комментарий





Разрешённые теги: <b><i><br>Добавить новый комментарий:


Тэги