С прицелом на армию


В этом году в выльгортской школе № 2 открылся кадетский класс – 5 «к». Руководителем юных патриотов стал Анатолий Александрович Козлов (на снимке с подопечными). Прошедший суровую школу жизни в «горячих точках» теперь сам обучает ребят строевой и огневой подготовке, преподает азы духовно-нравственной культуры. Мы решили рассказать об этом педагоге и о том, как он строит работу с особенным классом.
Воспитал Афган
Нам довелось побывать на уроке по строевой подготовке. Анатолий Александрович учил подопечных перестраиваться в шеренги, выполнять повороты и так далее. Иные стали говорить: «Ой, мы так устали». «Ну вы же не хотите, как в одной из школ кадеты на принятии присяги перепутали право и лево», – резонно замечает командир взвода. А далее объясняет, как чеканить шаг при ходьбе и перестраиваться в две шеренги.
– Строго вы с ними, — замечаю я, заходя после занятия в кабинет с Анатолием Александровичем.
– Ну а как иначе? Это ведь первый кадетский класс в этом учебном заведении, и я постоянно пытаюсь донести до них мысль: «Вы – лицо школы!» – говорит он.
Родом Анатолий Козлов из Сыктывкара. Срочную службу ему довелось проходить в Афганистане – с 4 февраля 1887 по 22 декабря 1988 года. Суровое пекло войны воспитало в нем такие качества, как выносливость и умение быстро принимать решения. На мой вопрос о курсе реабилитации после участия в боевых действиях Анатолий Александрович признается, что в целом государство оказало очень хорошую поддержку:
– Как только я вернулся, удивительно, но мне сразу же дали путевку в санаторий. И если тема Афгана раньше была закрыта, то постепенно «железный занавес» начал спадать, перестали умалчивать все ужасы той войны и, соответственно, усилили социальную поддержку тех, кто там побывал. В итоге я смог и подлечиться, и психологически восстановиться. На дворе был непростой 1989-й. А мы, афганцы, стали жить относительно неплохо благодаря льготам: за «коммуналку» и телефон платить не надо было, да и путевки на юг предоставлялись регулярно. Так что государство меня ничем не обидело.
Риск как привычка
Вскоре Анатолий Александрович встретил спутницу жизни. В семье появились двое сыновей. Сейчас им уже 25 и 27 лет. Признается, что поскольку «все время служил», миссия по воспитанию детей в основном легла на плечи жены. После Афгана немного проработал в ателье мастером по швейным машинам, но душа тянулась к чему-то другому. Устроился в сыктывкарский авиаотряд бортпроводником и пять лет отлетал на Ту-134 и Ан-24.
– В 1994 году перевелся в ОМОН. Когда туда устраивался, уверен был: меня не возьмут, ведь перед приемом на работу надо было пройти тест, где порядка 380 вопросов, масса цифр и картинок. После того, как я с тестом справился, спрашиваю: «Можно хоть одним глазом глянуть на итог?» «Нет», – отвечают, но потом какой-то край листка все-таки показали. Читаю: «Склонен к риску, не признает авторитетов». «И что, это плохо? Меня не возьмут?» – интересуюсь. Экзаменаторы успокаивают: «Наоборот, там как раз такие и нужны».
Так Анатолий Козлов (на снимке) стал милиционером-бойцом. Всевозможные ЧП тогда были обыденностью: то пьяная разборка у ночного магазина, то массовая драка. Время-то было бандитское: в Сыктывкаре и окрестностях действовала не одна преступная группировка. «То со стволами кого-то возьмешь, то с ножом в переулке скрутишь, то на найденный где-то арсенал оружия оперативно выезжаешь, — вспоминает он. — Риск, понятно, был. Но во время экстренных ситуаций я убеждался, что люди есть везде: и среди наших, и среди тех, кто по ту сторону баррикад».
Дом в чистом поле
В ОМОНе Анатолий Александрович прослужил до 1998 года. Трижды выезжал в командировки на Северный Кавказ: Грозный, Шали, Самашки... «Что для вас было самым сложным там, в горячих точках?» — интересуюсь.
– Ну если брать первую чеченскую кампания, то там в плане бытовых условий все было относительно хорошо. Дислоцировались в разных местах: в апреле 1995 года, к при- меру, на одном из складов в Грозном. А однажды в городе Шали довелось даже ночевать в помещении, где ранее располагался штаб у «духов». Почему мы это поняли? Нашли журнал, в котором записывалось, кому выдана мина и где установлена, на какой дороге. Мы выезжали на блок-посты, проверяли въезжающий транспорт и людей, а затем возвращались на эту базу, где у нас была даже кухня – хоть какой-то тыл.
Намного сложнее пришлось потом, когда боец перевелся под крыло федеральных войск Минобороны России. В 1999-м, в начале второй чеченской кампании, он с сослуживцами сполна хлебнул лиха.
– Тогда развернулось массированное вторжение в Дагестан с территории Чечни боевиков под общим командованием Шамиля Басаева и арабского наемника Хаттаба. И потянулись долгие семь месяцев. Я в то время в звании рядового командовал взводом (до того прошел курсы подготовки под Питером). А сержанта получил уже в спецназе. И если в МВД командировка 3-6 месяцев, то тут время вообще не ограничивали, формулировка «до выполнения боевой задачи», — поясняет наш собеседник. — Жили фактически просто в чистом поле. Встали где-то, закопались, либо в машинах спали в броне, в кузовах, либо если успевали, копали землянки. Какую-нибудь ямку найдешь, чуть-чуть ее углубишь, два бревна сверху положишь, а если еще найдешь шифер, то вот тебе и дом. Иные спали в спальных мешках. С едой тоже не ахти было: на костре в котелке приготовишь что-то нехитрое. Во время службы в ОМОНе в Грозном с воркутинцами как-то стояли, умудрялись даже баню соорудить из вагончика. А тут, в составе войск Минобороны, таких «привилегий» не было. Баней служила палатка, душем – ГАЗ-66: то кипяток льется, то ледяная вода. Под ногами — грязь и две доски. Мы просто брали алюминиевую флягу, грели в ней воду на костре и друг друга поливали.
«Уходить вам надо»
О боевых операциях собеседник в силу секретности особо распространяться не стал. Но все-таки немного завесу приоткрыл:
– Во вторую чеченскую вообще всегда неспокойно было: то мы «духов» гоняли, то они нас. 31 декабря мы штурмовали Волчьи Ворота – вход в Аргунское ущелье. И самым сложным там было вообще встать с земли с экипировкой и оружием (на себе вес больше 30 килограммов). Брали только боеприпасы — шоколадками-то швыряться не будешь. То с одной стороны ущелье обходили, то с другой, чтобы боевики не шастали. И все равно случались потери. Это была тяжелая зима 1999-2000: в феврале вся 6-я Псковская рота там полегла… Тогда же в засаду попали ребята из нашего отряда, в бою погибло 29 человек. К обычным обстрелам привыкли, мы на них плевали — до того все было обыденно. А вот к спецоперациям, таившим «сюрпризы», и к человеческим потерям привыкнуть невозможно.
Как-то бойцу с тремя сослуживцами довелось быть в селении Тазбичи. Там дорогу в горах «держали». Приметили домик под скалой, вошли. Хозяева – дедушка с бабушкой, трудившиеся пастухами, приняли хорошо. Бойцы угостили их маленького внука леденцами. Хозяйка потчевала гостей вареньем и лепешками.
– И вдруг эта бабка наработанным движением сгребла все автоматы и поставила в угол, будто каждый день их пачками собирает. Мы оторопели… – продолжает он. – А хозяин вдруг говорит: «Уходить вам надо. Весна. Сейчас перевалы откроются от снега, волков много будет…» Мы сразу смекнули, о каких «волках» речь идет, деда поблагодарили. И вскоре там действительно собрался отряд вооруженных бандитов. Возможно, тот аксакал спас нам жизнь...
Бог хранил
– Конечно, и в засады попадали при операциях: то разведка прошляпила, то еще какой-то прокол, и снова «встретили» нас где-то недруги... Потерь было много. Друзей терял, особенно в селах Гойское, Мартан-Чу или перед Гехи, где все Басаева ловили. А он, как коршун, туда полетел — мы за ним кинулись, он в другое место – мы туда рванули. И так долгое время.
Осенью 2000 года Анатолий Козлов влился в одно из престижных подразделений –Псковскую бригаду спецназа ГРУ (Главное разведывательное управление). Вспоминает, что по пять суток по горам бродили, искали базы «духов», склады, схроны. Если вдруг с самолета какую-то колонну боевиков «разваливали», то Козлова с сослуживцами тут же выбрасывали на это место. И наши бойцы оперативно проверяли, какое там есть оружие, изымали его, а заодно остатки банд ликвидировали.
На мой вопрос о гуманитарной помощи собеседник вспоминает о неприятном казусе во время службы в спецназе. В гуманитарном грузе бойцам привезли... туалетную бумагу. Каково же было удивление всех, когда, развернув ленту, увидели: она в дырах. Сигареты в длинном ящике тоже оказались из одних обрезков (нестандарт). Правда, один раз в 2000 году все-таки привезли нормальную гуманитарку: варежки, шапочки, шоколадки и прочее, но, увы, добротные вещи достались не всем.
После службы в Минобороны Анатолий Александрович часто размышлял, что рисковых ситуаций, где он мог погибнуть, было великое множество. И осознал, что в афганском и чеченском пекле его хранила какая-то сила свыше. Так он пришел к вере в Бога. «Мне всегда не хватало чего-то, поэтому я принял решение окончить духовное училище, а потом работал в одном из православных обществ и охранником, и консультантом, и продавцом. Такие вот повороты судьбы. Ныне учусь на 5-м курсе университета, факультет религиоведения», – рассказывает он.
«Они стараются!»
Работать в школу его пригласила директор Римма Степановна Торлопова. По признанию собеседника, она заразила его своим энтузиазмом. И бывший боец снова решил рискнуть, но на сей раз уже в мирных условиях.
– Конечно, создание кадетского класса – это наш пробный шар. Ребята только окончили начальное звено обучения. Понятно, устают от дисциплины. Но даже за эти две недели у них уже есть достижения. Не все получается, но они молодцы, стараются, – отмечает руководитель кадетов.
Недавно он вместе с классным руководителем Натальей Косныревой сводил ребят в поход в рамках Дня здоровья. Педагоги и дети жарили сосиски на костре, бегали 100-метровку, играли в футбол. Такие вылазки на природу, по его мнению, сближают.
Для кадетов запланирован ряд экскурсий. Они уже успели побывать в автошколе ДОСААФ, в планах – посещение подразделений полиции и МЧС, сотрудничество с Росгвардией (сыктывкарский ОМОН) и кинологами. Ребята должны увидеть работу спецслужб изнутри.
В программе обучения кадетов — занятия в хоре и по хореографии, краеведение, основы духовно-нравственной культуры. Интересный штрих: на уроках у детей забирают мобильные (по договоренности с родителями), дабы гаджеты не отвлекали от учебы.
Сейчас кадеты проходят строевую и огневую подготовку (благо, материальная база в школе позволяет: есть учебное оружие и тир). Класс по армейской системе разбит на три отделения: каждое дежурит неделю, потом смена. Ежедневно назначаются дежурные по классу и столовой. Замкомвзвода сейчас назначена бойкая девочка Маша Герасимова. Она уже делает первые успехи, например, научилась четко отдавать команды. Но на это место попробуют и других ребят.
– Мы решили: у наших кадетов будет именно армейский профиль, то есть с прицелом на армию. Сейчас моя задача – привить ребятам чувство порядка, дисциплины, чтобы класс к ней постепенно привык. Кадеты – это ведь определенная ответственность, и повторюсь: особое лицо школы. И мы вместе с классным руководителем постараемся не потерять это «лицо», – заверил Анатолий Александрович.
Елена МУЗЫКАНТ.
Фото автора.
Директор школы Римма Торлопова:
– Воспитать в наших детях чувство долга, чувство коллективизма и взаимовыручки – вот то, к чему мы стремимся. И специальная форма, и приветствие учителей по-армейски, и дополнительные занятия — все это поможет вчерашним четвероклассникам быстрее влиться в данное движение, коллектив будет более сплоченным. И, конечно же, мы ожидаем от них хороших результатов в учебе.
В конце октября ребята примут присягу и покажут первичные навыки строевой подготовки.


Комментарии (0)


Добавить комментарий





Разрешённые теги: <b><i><br>Добавить новый комментарий:


Тэги